Главная - Народные баллады - ТРАДИЦИИ БАЛЛАДНОГО ЖАНРА



ТРАДИЦИИ БАЛЛАДНОГО ЖАНРА

традиции балладного жанра        Интерес к фольклору, к народной балладе в  эпоху  Романтизма  породиланалогичный жанр литературной баллады. Однако если отличительными  свойствомнародной  баллады  является  отсутствие  в   ней   каких-либо   существенныхпринципов индивидуального авторства,  то  романтическая  баллада  безусловностала результатом индивидуального поэтического творчества.  Поэты-романтики,восприняв традицию устной  народной  поэзии,  стремились  определить  особыйпуть развития баллады, расширяющий границы этого жанра.       В романтической литературе конца  XVIII  –  начала  XIX  веков  можновыделить  своеобразные  группы  баллад,  объединенные  общей  тематикой.  Вомногом они  оказываются  сходными  с  основными  группами  народных  баллад,отмеченных ранее.                                      1.       Прежде всего следует обратить внимание на баллады, в  центре  которыхнаходится какое-либо значительное историческое  событие.  К  таким  балладамможно отнести произведения В. Скотта и Р. Саути.       Неоднозначность  оценки  прошлого,  сталкивающиеся  в  стихотворенияхразличные  точки  зрения  на  исторические  события  –   вот   новые   чертыромантических баллад на исторические темы.       Баллада Саути «Бленхеймский бой» (1798)  построена  на  неодносложнойоценке событий, на различии в точках зрения. На старом  поле  кровопролитнойбитвы дети нашли череп, и вот по-детски простодушный вопрос о  том,  что  жепредставляло собой знаменитое сражение,  ставит  их  деда  в  тупик.  Памятьстарика сохранила ужасные картины: разруха, всеобщее горе, а из молвы он  жезнает (узнал позднее), что был «прославленный», «победный бой»,  что  многиетогда удостоились почестей и богатства. Старик повествует, пытаясь  сочетатьсвои воспоминания с общей молвой; рассказ  «течет»  словно  по  двум  русламсразу,  и  устойчивое  понятие  «Бленхэйм»,   символ   национальной,   славыангличан, утрачивает  цельность.  Поэтому  баллада  Саути  стоит  у  истоковдегероизирующей батальной повествовательной традиции.       Но не все баллады концентрировались на одном  событии.  Некоторые  ихних представляли собой ряд  драматических  сцен,  последовательно  сменяющихдруг  друга.  В  этом  отношении  имеет  смысл  рассмотреть   композиционно-смысловую структуру одной их таких баллад.       Ярким примером баллады эпического характера является баллада В.Скотта«Замок Кэдьо» (Cadyow  Castle).  Она  представляет  собой  повествование,  воснове которого лежит  историческое  событие  –  освобождение  Шотландии  отзавоевателей – англичан. На  его  фоне  происходят  некоторые  драматическиесобытия: трагическая гибель от  рук  завоевателей  семьи  одного  из  лучшихшотландских воинов и мщение, которое завершается  полным  поражением  врага.Баллад описывает реальные события, имевшие место в 1569 г.       Композиционно-смысловая структура этой баллады включает  16  функций,которые связаны между собой по смыслу и образуют целостное  произведение.  Вданной балладе наблюдается отсутствие исходной ситуации, и действующие  лица(Босуэлло,  вождь  клана,  воины  клана)  вводятся  непосредственно  в  ходеповествования. Это указывает на традиционное  качество  балладного  жанра  –фрагментарность  изложения.   В   сопоставлении   с   традициями   эпическихпроизведений повествование ведется от  лица  рассказчика,  в  данном  случаеменестреля,  который  дает   определенную   оценку   описываемым   событиям.Менестрель описывает замок Кэдьо и жизнь, наполнявшую его много  лет  назад,и таким образом, вводит читателя в курс происходящих событий.  Этот  элементтекстовой  структуры  называется  осведомлением,  которое  в  данном  случаевыступает  в  роли  экспозиции.  Композиционно-смысловая  структура  балладыможет быть представлена в виде следующей схемы:      1. Менестрель магическим действием возвращает прошлое (5-8  строфы)  –         «трансфигурация1»      2. Воины уезжают на охоту (9-11 строфы) – «отлучка»      3. Вождь клана возглавляет  шествие  (12  строфа,  1,  3-4  строки)  –         «пространственное перемещение1»      4.  Воины  клана  следуют  за   ним   (12   строфа,   2   строка)    -         «пространственное перемещение2»      5.  Воины  охотятся  на  серну,  горного   быка   (13-16   строфы)   –         «преследование»      6. Вождь убивает горного быка (17 строфа) – «победа»      7. Воины отдыхают (18 строфа) – «трансфигурация2»       Вождь клана с гордостью смотрит на воинов.  Это  действие  не  играет       важной роли в повествовании,  но  является  связующим  элементом  (19       строфа, 1-2 строки)      8. Вождь обнаруживает отсутствие Босуэлло (19 строфа,  3-4  строки)  –         «недостача»      9. Выяснение причины отсутствия Босуэлло  - «выведывание»     10.  Рассказ  одного  из  воинов   о   горе,   постигшем   Босуэлло   –         «посредничество»     11.  Кто-то  мчится  к  воинам  клана  (28-29  строфы,  1-3  строки)  –         «перемещение3»     12. Это Босуэлло (29 строфа, 4 строка) – «узнавание»     13. Босуэлло среди охотников клана (30 строфа) – «ликвидация недостачи»     14. Его рассказ о мщении и  освобождении  Шотландии  (31-45  строфы)  –         «осведомление»     15. Радость воинов клана (46 строфа) – «реакция героев»     16.  Менестрель  возвращает  читателя  к  руинам  замка  и  заканчивает         повествование – «трансфигурация3»Все повествование завершается размышлением автора  о  мирном  будущем  своейстраны, т.е. авторским отступлением.       По   своему   содержательно-функциональному   составу   эта   балладаотличается динамичностью повествования, так как  в ее состав входит  большоеколичество    функций,    обозначающих    конкретные    действия,    которыенепосредственно  следуют  друг  за   другом.   Это   свойственно   эпическимпроизведениям  и  соответствует  балладным  традициям,  так  как  в  текстахбаллад, как правило, содержится много действий  и  уделяется  мало  вниманияописанию  внутреннего  мира  героев.  Все  события,  описанные  в   балладе,определены в пространстве  и  времени.  Непосредственно  следующие  друг  задругом функции логически связаны  между  собой,  следовательно,  для  даннойбаллады  характерно  линейная,   контактная,   а   также   присоединительнаясвязность.       В данной балладе также выделяются смысловые пары  и  группы  функций,имплицитно мотивирующие друг друга вследствие наличия между  ними  причинно-следственных связей. Парные функции:      1. «преследование» - «победа»      2. «осведомление» - «реакция»Групповые функции:       1. «отлучка» - «пространственное  перемещение1»  -  «пространственное          перемещение2»       2. «недостача» - «выведывание» - «посредничество» - «реакция героя» -          «реакция героев»       3.  «пространственное  перемещение3»  -  «узнавание»  -   «ликвидация          недостачи»      Одиночные функции в данной балладе немногочисленны  («трансфигурация1,2, 3»). Они отличаются от  парных  и  групповых  функций  большей  смысловойсамостоятельностью  и,  следовательно,  меньшей  зависимостью  от   соседнихфункций, имеют обособленную локализацию в пространстве и времени.        Следующая  группа  романтических   баллад   разрабатывает   сказочнуютематику. Их сюжеты полны чудесного, таинственного мистического;  они  могутбыть построены на вмешательстве сверхъестественных сил.       Первыми  самостоятельными  балладами,  написанными  В.Скоттом,   были«Гленфинлас, или Плач над лордом Рональдом» (Glenfinlas,  or  Lord  Ronald'sCoronach), «Иванов вечер» (The Eve of Saint John) и «Серый брат»  (The  GrayBrother. A Fragment). К ним нужно причислить и балладу  «Король  огня»  (TheFire-King), которая выдавалась за перевод с немецкого.       В балладе «Гленфинлас» Лорд Рональд, вождь горного клана,  отправилсяна охоту  с  вождем  какого-то  северного  острова  Моем,  наделенным  даромпророчества. После охоты двое друзей пировали в охотничьем домике  в  глухомлесу Гленфинласа. Лорд Рональд в опьянении стал сожалеть о том, что  с  ниминет женщин, на  что  Мой,  предвидя  несчастье,  которое  должно  постигнутьРональда и его близких, отвечал горькими пророчествами. Рональд,  не  считаядостойным  предаваться  печальным  размышлениям  о  будущем,  отправился  насвидание со своей возлюбленной Мэри, но не вернулся, так как  был  зачаровани убит «зелеными женщинами» -  русалками  озера.  Некая  охотница  в  мокромзеленом платье вошла в  хижину,  в  которой  сидел  Мой,  и  попыталась  егособлазнить, но он произнес заклинания  и  стал  играть  на  арфе.  Вместе  сдождем стали падать в хижину сквозь крышу капли  крови,  затем  упала  рука,сжимавшая полуобнаженный меч, и, наконец, голова лорда  Рональда,  погибшегов ущельях Гленфинласа.       В   «Ивановом   вечере»   появление   призрака    является    центромповествования. Оно  разрешало  сюжет  и,  очевидно,  для  Скотта  составлялоосновной интерес баллады.       В балладе «Серый брат» - тоже призрак: мертвец вернулся с того света,чтобы принять исповедь у своего убийцы и отпустить ему грех.       Скотт  сказал  об  этих  произведениях:   чтобы   получить   от   нихудовольствие, нужно читать их «в пустом доме, при  угасающей  лампе»  (СкоттВ., 1963, 51). В том же  плане  характеризовал  он  и  собственные  баллады.«Иванов вечер» он определяет как «рассказ о привидении».       В это время Скотта интересовали в народных  балладах  преимущественно«страшные» сюжеты. Однако такие сюжеты мало соответствовали  стилю  народныхбаллад. Ни одна из народных «романтических» баллад, которые он  напечатал  всвоем сборнике или прочел у других издателей, не вызвала у него  творческоговдохновения, ни разу он не перенес  народный  сверхъестественный  элемент  всвои художественные  произведения.  В  шотландских  народных  балладах  былосколько угодно фантастического, но не из  них  заимствовал  Скотт  материалыдля своих фантастических поэм.       По словам Скотта, «Гленфинлас» основан на какой-то гэльской  легенде.Однако это сомнительно: очевидно, Скотт придумал свой сюжет сам  и  сослалсяна легенду, чтобы придать поэме фольклорный  характер.  Своих  охотников  онсделал вождями кланов, отлично  зная,  что  вожди  никогда  не  охотились  водиночку, а брали с собой весь клан. Выдав свое произведение  за  перевод  сгэльского, Скотт решил,  что  имеет  право  освободить  себя  от  подражанияустарелому языку и неуклюжей версификации  менестрелей.  Он  решил  написатьсвою поэму в подражание  ирландским  и  гэльским  поэмам,  сделав  вид,  что«приложил все усилия для того, чтобы  точно  и  наилучшим  образом  передатьсредствами английского языка гэльский подлинник» (Реизов  Б.Г.,  1965,  60).Следовательно, «местный колорит»  «Гленфинласа»  -  чисто  внешний,  имеющийсвоею целью слегка приукрасить балладу и придать ей видимость народной.       Сюжет «Иванова вечера» был придуман самим Скоттом.  Ничего  народногонет и в «Сером брате».       Баллада Король огня» была написана по заказу  Мэтью  Грегори  Льюиса(1775-1828),  друга  Скотта,  который  хотел  напечатать  в  своем  сборникестихотворения о духах или королях  четырех  стихий.  Стихия  огня  досталасьСкотту. В «Tales of Wonder» сообщалось, что она переведена  с  немецкого;  всобрании  поэтических  произведений  Скотта  она  печатается  вместе  с  егопереводами. Однако оригинал указан не был, а  в  кратком  предисловии  Скоттговорит, что она была  «написана»  (а  не  переведена)  и  что  она  отчастиисторична, так как в ней сообщается о фактах, происшедших во  время  войн  вИерусалимском королевстве.       Это история о предательстве некоего графа Альберта,  которого  спаслаего  возлюбленная,  переодевшаяся  пажом.  Эта  баллада  с  чертовщиной,   сдьяволом  в  виде  Короля  огня  и  традиционным  обращением  менестреля   кслушающим его рыцарям и дамам.        Наивысший  творческий  подъем  Кольридж  пережил  в   начале   своеголитературного пути в канун издания Лирических баллад».  Эта,  по  выражениюбиографов, «пора чудес»(1797-1798) длилась на деле менее года. 3а это  времяКольридж  создал  «Сказание   о  Старом  Мореходе»,  начал  «Хана  Кублу»  и«Кристабель».       Ведущая поэтическая мысль Кольриджа  -  о  постоянном  присутствии  вжизни неизъяснимого, таинственного, с трудом поддающегося  умопостижению.  В«Сказании о  старом  мореходе»,  состоящем  из  семи  частей,  повествованиеизлагается  необычным  рассказчиком  -  старым  моряком,  который  остановилшедшего на свадебный пир юношу и «вонзил в него горящий взгляд».       Читателю уготована роль  этого  юноши:  поэма  точно  так  же  должназахватить его врасплох,  и, судя,  по  реакции  современников,  Кольриджу  всамом  деле  это   удавалось,   -   под    покровом   обычного   открываетсяфантастическое, которое, в свою очередь, неожиданно  оборачивается  обычным,а затем  опять  фантастическим.  Старый  моряк  рассказывает,  как  однажды,закончив погрузку, их  корабль  пошел  привычным  курсом,  и  вдруг  налетелшквал:       And now the storm – blast came, and he       Was tyrannous and strong:       He struck with his o’ertaking wings       And chased us south along.       Шквал этот не просто шторм - метафизическое зло или  месть  настигаютчеловека, нарушившего извечный порядок в природе:  моряк  от  нечего  делатьубил альбатроса, сопровождавшего, как обычно, судно в море.  За  это  стихиямстит всей команде, обрушиваясь на корабль то ветром, то мертвым штилем,  тохолодом, то палящим зноем. Моряки обречены  на  мучительную  гибель  главнымобразом от жажды, и если виновник несчастья один остается в живых,  то  лишьдля  того,  чтобы  понести  особую  кару:  всю  жизнь  мучиться   тягостнымивоспоминаниями. И старого моряка неотступно преследуют устрашающие  видения,о которых он, чтобы хоть  как-то  облегчить  себе  душу,  пытается  поведатьпервому встречному.       Чеканные, поистине завораживающие строки гипнотизируют  слушателя,  авместе с ним и читателя, создавая картины необычайные и неотразимые:  сквозькорабельные снасти диск солнца кажется лицом  узника,  выглядывающего  из-затюремной решетки;  корабль-призрак  преследует  несчастное  судно;  матросы-призраки погибшей  команды  обступают  с  проклятиями  своего  незадачливогосотоварища. В этих ярких (даже чересчур) картинах не всегда видна  причинно-следственная связь  событий,  поэтому  тут  же  на  полях  даются  поясненияпроисходящего: «The ancient Mariner inhospitably killeth the piouse bird  ofgood omen».        Считается, что традиции народных баллад Кольридж развивает и  в  двухдругих балладах, опубликованных в  сборнике  «Christabel  and  Other  Poems»(1816). Фрагмент «Кубла-Хана»  (54  стихотворных  строки)  –  это  все,  чтосохранилось в памяти Кольриджа из приснившейся ему наркотическом сне  поэмы-видения, не менее 200-300 строк. Великолепный дворец  Кубла-Хана;  «глубокаяромантическая пропасть», на дне которой, кажется, содрогается  земля,  даваярожденье священной реке; патетическая  фигура  женщины,  которая  в  бледномсвете месяца призывает к  себе  своего  любовника-демона;  зловещие  голоса,раздающиеся в грохоте водопада,  -  голоса  предков,  пророчащих  Кубла-Ханувойну; образ абиссинской девушки, играющей на дульцимере, если бы поэт  смогвоспроизвести эту музыку, то он бы силою звуков смог воздвигнуть  в  воздухевсе те чудеса, которые описаны им – и дворец, и ледяные пещеры! И,  наконец,отрывок завершается  образом  одинокого  поэта-мага,  от  которого  в  ужасеотшатываются люди: «Берегись! Берегись его  горящих  глаз,  его  разметанныхкудрей! Замкните его в тройной круг и закройте, в священном страхе, глаза  –ведь он вкушал медвяную росу и млека райского испил».       В этой картине магического экстаза, где  поэт  противостоит  смертнымкак грозный и могущественный посланец неба,  нельзя  не  уловить  отголосковидеалистической  эстетики   Кольриджа,   согласно   которой   индивидуальныйтворческий  акт  художника  аналогичен  творческому  акту   бога.   Но   этизаключительные   строки   «Кубла-Хана»   не   как   обдуманная   поэтическаяиллюстрация  эстетической  теории   Кольриджа,   а   скорее   как   стихийноподсказанная воображением поэта  иллюзорная,  фантастическая  «компенсация».Изображая   триумф   всемогущего   поэта-мага,    созидающего    собственныйвеликолепный мир, Кольридж как бы пытался психологически  «возместить»  себету действительную утрату «творческого духа  Воображения»,  которая  так  егомучила.       Поэт-маг вызывает «священный ужас» во всех, кто его видит. Но в самоймистике финальных строк, где роковое одиночество поэта предстает как  своегорода магическое таинство, чувствуется болезненный надрыв, - она  рождена  неуверенностью, а, напротив, сознанием своей слабости (Елистратова А.А,  1960,80).       Фантастичнее «Кублы-Хана» нет стихов даже  у  Кольриджа.  Но  областьфантазии перенесены воспринятые с необыкновенной остротой  явления  реальнойжизни и природы. Все стихотворение – как бы  единый  порыв,  устремленный  квидению  небывалой,  дурманящей  трезвое  сознание   красоты.   Какое   делочитателю, что нет на земле уголка, где воздвигнут город  Занаду,  где  течетрека Альф и высится гора Абара? Важно то, что в душе  человека  всегда  естьуголок, где жива тоска по беспредельной  красоте,  которую  из  разрозненныхвпечатлений дано угадать и воссоздать только великому  поэту,  так  как  еговоображение, по  Кольриджу,  провидит  тайны,  недоступные  здравому  смыслуобыкновенных людей (Дьяконова Н.Я., 1978, 90).        Фантастика, вводимая романтиками в поэтическое произведение,  однако,не является целью. Она не только позволяет сблизить романтические баллады  сустной народной традицией, а представляет собой скорее  средство,  благодарякоторому становится возможным усиление драматического звучания,  лирическогои философского осмысления стихотворений.       Вряд ли можно свести действительную глубинную  идею  поэмы  Кольриджа«Сказание о старом мореходе» к расплате  моряка  за  убийство  таинственногоальбатроса и к завершающей его рассказ сентенции  о  любви  ко  всем  земнымтварям, как лучшем способе  быть  угодным  Богу.  Убийство  альбатроса  быловведено в поэму как  внешняя,  вещественная  мотивировка  тяжких  испытаний,выпавших на долю старого моряка, и его спутников-матросов в том,  что  своимсамонадеянным и беспечным эгоизмом он  навлек  смертельную  беду  на  экипажкорабля. Именно эта человеческая  суть  дела  проступает  в  рассказе  герояпоэмы, сознающего себя предателем и убийцей своих товарищей по кораблю.       Человеческая трагедия одиночества и мук  совести,  переживаемых  тем,кто сам отторгнул себя от людей, разорвал общность, в  которой  был  слит  сними,  -  и  заключает  в  себе  «мораль»   «Старого   моряка»   и   предаетпсихологический  интерес  и  художественную  убедительность  образу   героя,который в противном случае, - будь его судьба независима от людей и  всецелово власти сверхъестественных сил, - оставался бы  живописной,  зловещей,  носовершенно безжизненной фигурой.       Но  эта  человеческая  и  общественная  в  своей   основе   идея   донеузнаваемости изменяется в «Старом  моряке»  мистицизмом  автора.  Зловещийгерой поэмы понес тяжелую кару  за  то,  что  погрешил  против  жизни.  Убивальбатроса, нашедшего приют на корабле, он стал причиной гибели  всех  своихтоварищей, проклявших его в свой смертный час,  и  только  страшными  мукамиодиночества, «Смерти-в-Жизни» искупил, наконец, свою вину. Но  вернувшись  вмир, старый моряк несет людям нее проповедь единения  и  любви  к  жизни,  аужас и скорбь. Религиозно-аскетическое недоверие к  земной  человечности,  кплотским  потребностям  и  радостям  бытия  дает  себя  знать  в   символикевступления и финала, обрамляющих рассказ Старого  моряка.  Гости  спешат  навеселый свадебный пир, когда Старый моряк костлявой  рукой  и  пронзительнымвзглядом останавливает одного из  них,  принуждая  выслушать  одну  повесть.Вначале невольный  слушатель  порывается  уйти.  Из  брачных  покоев  слышнапраздничная музыка; хор певцов приветствует новобрачную,  которая,  краснея,как роза, вступает в дом жениха. Но он не властен уйти и, как  завороженный,слушает  страшный  рассказ  незнакомца.  А  когда  рассказ   этот   окончен,свадебный гость, ошеломленный, уже и сам не идет на брачный  пир.  «Назавтраон встал другим человеком, печальнее  и  мудрее»,  -  так  заканчивает  своюпоэму Кольридж. Выразив  в  зловещей  символике  «Старого  моряка»  сознаниепагубности и мучительности отъединения человека от себе  подобных,  Кольриджне смог  противопоставить  созданной  им  картине  «Смерти-в-жизни»  ничего,кроме  плоского  благочестиво-аскетического   идеала   покорности   «божьемупромыслу».  Утверждая  нравственную  необходимость   единения   разобщенных,обособленных друг от друга, он, в то  же  время,  отвернувшись  от  реальныхфакторов общественной солидарности, вынужден  был  искать  связующее  началомежду людьми в символе Бога.       Ужас духовной отторгнутости от людей,  нарушение  привычной  общностичеловеческих чувств и взаимоотношений  составляет  глубинную  подоплеку  тойфантастической  ситуации,  в  которую  Кольридж  ставит  свою  Кристабель  водноименной поэме.       Но здесь в еще большей  степени,  чем  в  «Старом  моряке»,  Кольриджокутывает основную сюжетную линию своей поэмы мистическим туманом.  Стилизуясвое  повествование,  так  же  как  он  делал  и  в  той   поэме,   в   духесредневекового сказанья, он  противопоставляет  роковому  одиночеству  своейгероини, оказавшейся отторженной от всех человеческих  связей,  христианскуюидею единства всех людей в боге:                  … одно она знает: близка благодать,                  И святые помогут – лишь стоит позвать,                  Ибо небо объемлет всех людей!                             (перевод Г.Иванова)       «Божье» редко противостоит, таким образом, и в «Кристабели»  земному,человеческому. Звать на помощь  можно  только  небесных  защитников:  земныепривязанности в час  решающего  испытания  обнаруживают  свою  ненадежность,даже  обманчивость.  Прелестная  Джеральдина  к  которой  такой  жалостью  исочувствием прониклась простодушная Кристабель, оказывается злой нечистью.       Значение поэм «Старый моряк», «Кристабель», «Кубла-Хан»  определяетсятем, что в них в фантастической, мистифицированной форме впервые  в  историианглийской   поэзии   выразилась    безысходность    и    бесперспективностьиндивидуалистического отношения к миру.       Есть нечто такое, что объединяет друг с другом эти поэмы  и  сближаетих. Это, говоря символическим языком «Старого  моряка»,  ощущение  зловещегосостояния «Смерти в жизни», роковой  обособленности  от  мира,  скованности,замкнутости в самом себе, которую хотел бы, но не может нарушить человек.

 


Читайте:


Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Прошли концерты:

Reelroadъ все объяснил про сосиски

News image

Свое 11-летие Reelroadъ отпраздновал в московском КЦ «Дом» целиком русской программой. Любопытно, что изначально Reelroadъ играл преимущественно ...

Калинов мост раскрыл Тайну древнего руна

News image

Акустический концерт группы «Калинов мост» состоялся 26 июня в ЦДХ. Дмитрий Ревякин объявил это выступление прощальным перед периодом летних отпуско...

Выступления:

News image

Фольк-группа smoРОДИНА

Фольк-группа «smoРОДИНА» это альтернативный народный коллектив, который отражает глубинные корни русской фольклорной музыки, группа, которая смогла ...

News image

Оркестр народных инструментов Истоки ДШИ им.Николаево

Оркестр русских народных инструментов «Истоки» ДШИ №1 им. Т.П.Николаевой - один из лучших детских оркестров русских народных инструментов области, ...

Интервью:

Надежда Бабкина: У меня нет конкурентов. Это ужасно!

News image

26 ноября гала-концертом в Кремле завершится масштабный всероссийский фестиваль под руководством Надежды Бабкиной «Песня России». Фестиваль стартовал ещё весной и за это время прошёл по 20 регионам ...

Читать

Инструменты

Жалейка

News image

Слово жалейка не встречается ни в одном древнерусском памятнике письменности. Первое упоминание о жалейке есть в записях А. Тучкова, относящихся к...

Балалайка

News image

Название балалайка , иногда встречающееся в форме балабайка - народное, вероятно данное инструменту в подражание бренчанию, балаканью струн во в...

Авторизация



Новые альбомы:

«Reelroadъ» - «Гуляю, гуляю»

News image

Русско-кельтский оркестр «Reelroadъ» окончательно, кажется, обрусился. Помнится, первый альбом группы почти целиком со...

«Медвежий угол» - «Степи среди»

News image

Казанская фолк-рок-группа «Медвежий угол» попала в поле зрения Дмитрия Ревякина еще в 1997 году, когда она играла вмес...

Башня Rowan – Ab Laternae . Дыхание концертов

News image

«Башня Rowan» – коллектив на самом деле спорный, стоящий особнячком на этнической сцене. Свой стиль музыканты именуют ...

«Абвиотура» - «Тебенебо»

News image

Какие только причудливые формы ни принимает нынче этно-рок! И утяжеляется, и всякими электронными премудростями обраст...